Гоблин говорит

Гоблин говорит

Профессия кинопереводчика в правильных ответах Дмитрия Пучкова
Переверните, чтобы узнать больше
Поверните, чтобы прочитать

Дмитрий Пучков, приучивший нас к тому, что в хорошем кино мата из диалога не выкинешь, в нерабочее время демонстрирует виртуозное владение этикетом и обходится в интервью только цензурными выражениями.

 

Фразы «Ну-ка, на..й!» и «Да ну, на..й!», с вашей подачи появившиеся в лексиконе главного героя сериала «Клан Сопрано», не нам одним помогли укрепить психику. Сами-то в жизни пользуетесь этим мощным средством?

Как положено русскоговорящему мужчине – конечно, пользуюсь. Однако, как положено прилично воспитанному мужчине, пользуюсь только там, где это уместно. Например, при полном отсутствии женщин и детей. Например, на службе в армии или в милиции. В беседах в мужской компании. Расслабления при употреблении матерных слов не испытываю, ибо мы не ругаемся, мы так разговариваем.

 

Есть ли в профессии переводчика специфические источники стресса, как, например, дедлайны у журналистов или необходимость убивать друзей и родственников у крестных отцов?

Бывают, да. Например, через полчаса начало сеанса, а привезли только пять частей фильма из шести. Билеты проданы, и где взять шестую – непонятно. Кошмар. Или начал показывать фильм и видишь, что его в последний момент перемонтировали, и треть текста совсем другая. Но это только придает работе остроты.

 

Ваш путь к профессии переводчика был непростым. Уверены, что нынешняя профессиональная инкарнация – окончательная?

Заниматься одним и тем же интересно, как правило, лет пять-шесть. Потом приходит понимание, что вот он – твой потолок, выше уже не прыгнешь. Параллельно с этим появляются какие-то другие интересы, тянет заняться чем-то другим.

 

Фильмы я не просто перевожу, я их еще и озвучиваю. Перевожу давно, с 1995 года. А вот озвучивать в промышленных масштабах начал с 2009 года, и в этом деле раскрылся только через два-три года. Накопил немалый опыт, сделал для себя ряд открытий, профессионально вырос практически из нуля (в собственном понимании) до серьезного специалиста (в понимании людей знающих). Высокая посещаемость фильмов в правильном переводе Гоблина – тому свидетельство. В общем, пока что не надоело, занимаюсь с удовольствием.

 

Бывали случаи, когда в вашей нынешней профессии пригодились знания и навыки, полученные, когда вы работали библиотекарем или оперуполномоченным?

Для переводчика важно богатство лексикона. Надо знать и понимать, как говорят библиотекари, как говорят оперуполномоченные. А также бандиты, астрономы, врачи, продавцы, уголовники, филателисты, юристы и прочие граждане. Так что любая работа и любой опыт – только на пользу.

 

Вы говорили в одном интервью, что занялись переводами потому, что у нас плохо переводят. А ведь еще и плохо снимают, плохо лечат, плохо строят дороги. Как далеко вы готовы зайти, лично участвуя в улучшении мироздания?

В родной стране с профессионализмом плохо практически везде. Мы, русские, умеем выдавать товар высочайшего качества, но только штучный. Как только доходит до конвейера – тут же теряем к продукту интерес.

 

Что касается меня, то я просто стараюсь ограничивать потребности. Мироздание мне одному не победить. Так и живу, неприхотливый и скромный.

 

Для некоторых смелость – поматериться с печатной страницы или экрана. Вы считаете это всего лишь разумным подходом к созданию диалогов и их переводу. Что тогда для вас смелость в искусстве?

Задача переводчика – переводить, а не корчить из себя цензора. Что же до смелости, то меня в искусстве интересуют мысли. Если художнику есть что сказать – это круто. А если он намалюет на стене красной краской слово из трех букв – для начала неплохо ему бы повзрослеть, а если не получится – лечиться надо.

 

Илья Кормильцев говорил: «Мат табуирован вовсе не потому, что его запрещено печатать, а потому, что менталитет носителя русского языка устроен таким образом, что предполагает наличие неких абсолютных табу, нарушение которых дает определенный эмоциональный эффект. Русская ментальность вовсе не нуждается в том, чтобы мат был легализован, если его легализовать – придется придумывать что-то новое». Как думаете, что бы могло стать таким заменителем мата в случае его полной легализации?

Трудно найти более глубокого и тонкого знатока менталитета носителей русского языка, чем покойный Илья Кормильцев. Ему бы еще про православие букварь какой почитать – глядишь, вообще бы отверзлись бездны. Жаль, уже никак – царство ему небесное.

 

Никакая легализация нам не грозит. Наоборот – маятник уже качнулся обратно, уже собираются вводить тотальные запреты и ограничения, ибо коллеги Кормильцева натурально «задрали» общество смелостью художественных решений. Так что не будет никакой легализации, а значит – не надо искать замены.

 

К кому из коллег-переводчиков вы относитесь с уважением, а к кому – с брезгливостью?

Качество работы переводчика можно оценить по наличию пары фраз типа «Ты в порядке» и «Мы сделали это». Или по отсутствию оных. Если эти фразы в переводе есть, значит, автор – малограмотный балбес, которого к переводам подпускать не надо. Если нет – уже класс выше среднего.

Кстати, у криворуких мастеров дубляжа есть армия конкурентов – самодеятельные переводчики из Интернета. Вот уж где натуральный зоопарк! Английского не знаем, по-русски говорить и писать не умеем, но это не мешает нам уродовать фильмы и сериалы в промышленных масштабах! Вот уж где вакханалия идиотии и непрофессионализма, так это в Интернете. Там не то что брезгливость, оттуда надо бежать без оглядки. 

 

Вам приходилось «улучшать» оригинал за счет перевода? Мы, к примеру, уже плохо помним, о чем шла речь в полнометражном «Южном Парке», а вот слово «дяде..ище» забудем не скоро. Когда перевод обретает самостоятельную ценность, тут есть какой-то конфликт с профессиональной этикой?

Это неизбежный процесс авторского влияния на текст. Вроде переводим одно и то же, но один переведет так, а другой – несколько иначе. Мастерство – это внимание к мелочам. Вроде тут чуть-чуть не так, да там немного не так, а в целом от фильма совершенно другое впечатление.

 

Плюс, повторюсь, собственные переводы я начитываю сам. Начитываю так, как считаю нужным и правильным я, а не режиссер озвучания, ни слова не понимающий по-английски. Естественно, у меня и лексикон специфический, и познания в области жаргона расширенные, и тембр голоса индивидуальный, плюс интонации своеобразные. Все это придает конечному продукту весьма заметный индивидуальный окрас.

 

Но передо мной не стоит задача «сыграть роль за Джека Николсона», что тужатся совершить мастера дубляжа. У меня задача другая: говорить так, чтобы через пять минут после начала зритель перестал меня слышать. Главное – не мои актерские экзерсисы, а просмотр фильма. Не мешай, дай зрителю услышать оригинальные голоса. На мой взгляд, получается неплохо.

 

Раз уж мы опять заговорили о «Сопрано». У вас наверняка есть своя версия. Что происходит с Тони через пять минут после того, как в конце последнего эпизода гаснет экран?

Ничего уже с ним не происходит. Все, конец – во всех смыслах.

 

Вы знамениты, притом вас не назовешь публичной фигурой. Что уберегает вас от того, чтобы очутиться в жюри какого-нибудь «Х-Фактора»?

Непонятно – зачем это надо. Если бы я пел и плясал на корпоративах и в банях, тогда появление в телевизоре имело бы смысл. Ну, для поднятия расценок на песни и пляски. А если не пою и не пляшу – зачем мне это? Зовут во всякие передачи регулярно, да. Но я хожу лишь туда, где мне интересно.

А если вдруг нестерпимо захочется покривляться – включаю видеокамеру, записываю ролики и вешаю у себя на сайте. Просмотров получается значительно больше, чем на многих телеканалах.

 

Вам уже не раз приходилось отвечать на вопросы о профессии и хобби. Вы можете сказать, что кино вызывает столь же незамутненную радость, как, скажем, 20 лет назад?

У меня голова не так устроена. Я достаточно долго работал пролетарием и неплохо знаю, что такое тяжелый физический труд. Посиди часов шестнадцать за баранкой грузовика, постой часиков восемь у станка – будешь рабочие процессы воспринимать несколько иначе. Поэтому когда сижу в теплой комнате и бодро стучу по клавишам, я это работой не воспринимаю. На мой взгляд, это хобби, приносящее неплохой доход. Так что мне всегда интересно и всегда весело.

 

Вам никогда не хотелось оказаться внутри какого-нибудь сериала или фильма и прожить там до конца своих дней?

Только если забраться, посмотреть и тут же вылезти обратно. Ну, как за границу съездить. Прибыл в Венецию, побродил, разинув рот, и домой. Дома завсегда лучше.

 

Как вы думаете, ад внутри каждого из нас или ад – это все-таки другие люди?

Внутри меня – жизнерадостность. Жизнь у меня одна, и я радуюсь ей, не жалея сил. Окружающим рекомендую поступать точно так же. Ибо второй жизни не будет, а свою единственную надо прожить с удовольствием, а не в психических припадках.

 

Без какого фильма (книги, песни) вы не стали бы тем, кем стали?

Без книги «Зияющие высоты» Александра Зиновьева.

 

Вам приходилось пересматривать фильм, который когда-то считали отличным, и испытывать разочарование?

Неоднократно. Я бы даже сказал постоянно. Вот ты живешь, лет тебе становится все больше, и как-то незаметно – бац! – и ты уже старше многих талантливых авторов. Смотришь на их шедевры, от которых двадцать лет назад чуть ли не выл от восторга, и не можешь понять: зачем эту дурь вообще снимали, писали, ставили? Разочарования не испытываю, уже давно привык. Но и радости это не доставляет. Как говорят уголовники: где счастлив был – туда не возвращайся. Считаю, правильно говорят.

 

Чем вы занимались, прежде чем начать отвечать на эти вопросы? Что видно из вашего окна?

Искал по квартире книжку про итальянских бандитов. В память о покойном Гандольфини задумал один интересный проект. Если книжку удастся отыскать – скоро порадую всех любителей.

Прямо сейчас сижу дома, на кухне. На часах полчетвертого ночи, сон пока что не пришел. Вокруг тишина, все спят. Собака-убийца мечтательно вздыхает под одеялом – наверно, что-то хорошее ей снится. За окном темно, но если присмотреться, видно трансформаторную будку. Засим прощаюсь – пойду забудусь сном.

 

Беседовали Андрей Зимоглядов,
Наталья Кандаурова

 

Фото с сайта Дмитрия Пучкова oper.ru

 

СПРАВКА

Дмитрий Пучков родился 2 августа 1961 года в Кировограде. В школу пошел еще в Украине, но вырос в Ленинграде, а 10-й класс оканчивал под Берлином – его отец был военным. До того как стать переводчиком, работал водителем, автослесарем, токарем, кузнецом, сантехником, электриком, библиотекарем, кинологом, служил в милиции в должности старшего оперуполномоченного в тюремной части и в уголовном розыске. Из милиции уволился в 1998-м в звании старшего лейтенанта и с прозвищем Гоблин. Английский язык учил самостоятельно, чтобы занять чем-то голову, пока работают руки. Высшего образования не имеет. Творческую деятельность начал в 1997-м: писал статьи о компьютерных играх, переводил игры на русский, а потом взялся и за фильмы.

files/8937/4ffb9eb6-70f5-489d-b032-01dae22d490b.jpg files/8937/b68d821b-b650-4079-8b97-9a7950d4302d.jpg files/8937/7d5d7495-44d7-4871-bf7f-74018c2cbee2.jpg files/8937/8591b562-57e0-45cc-98a7-dfdbf66dd71d.jpg files/8937/e354b54d-8e1b-4970-9f9d-bfba4f2a7597.jpg files/8937/5be37867-d86e-40c7-84b4-01a9470caf72.jpg files/8937/19f17405-499c-49c8-b5cd-069ebeb13889.jpg files/8937/1c9ab384-038b-4268-a174-b1ddfd3ed036.jpg files/8937/e18b2372-0ba3-4b5e-8367-e1a17aed2ae2.jpg files/8937/4370fc86-7ec2-4aa9-ae9f-93a7e127697c.jpg files/8937/8d0de1bc-44bd-4c26-8c82-0f3fb4270511.jpg files/8937/42424006-67a7-4fb4-a60a-30d5e340cb66.jpg files/8937/bff4f530-3f83-4db1-93c0-077f0aa5909b.jpg
Переверните, чтобы узнать больше
Поверните, чтобы прочитать